Бойцовский клуб с министром
Зачем «Национальный центр им. Довженко» хотят превратить в «Кинотелесервис»?
Ольга ЖУК
До редакции «Украины молодой» поступило обращение от трудового коллектива «Национального центра Александра Довженко», работники которого бьют в набат: их предприятие хотят незаконно ликвидировать, а игру осуществляет не кто другой, как сам министр культуры и туризма Василий Вовкун со своими людьми. 6 ноября к Центру Довженко на ул. Васильковской, 1 пришли советник министра Сергей Круценко и заместитель председателя Государственной службы кинематографии Иван Зосимов и сообщили работникам о проекте приказа, в котором речь идет о реорганизации предприятия и создании за счет их основных средств и средств нового государственного предприятия «Кинотелесервис», который должны были перенести в полуразрушенный дом на киностудии Довженко.
Люди, которые на своем возраста видели сногсшибательные за сюжетом и грабительские за сутью кадры приватизации мощнейших государственных структур, заподозрили сделку в частных интересах. Иначе зачем ликвидировать Центр, чтобы вместо этого создать то же предприятие, только с другим названием, зачем переносить оборудование в другое помещение (в проекте приказа речь шла о перенесении новоиспеченного «Кинотелесервису» на студию Довженко на проспекте Победы), и не хочет ли господин Круценко на их базе создать свой бизнес-проект. У советника министра очень хорошая репутация в музыкальный кругах — он прекрасный аранжировщик и саунд-продюсер, имеет свою студию, но он не имеет отношения к кино. Почему же тогда берется вмешиваться в неизвестную отрасль?
Пока деньги тепле — можно руки греть
«Мы делали копии фильмов для всего Советского Союза, всего соцлагеря, Африки и Азии. В Киеве тогда была наибольшая кинокопировальная фабрика Советского Союза, в которой обрабатывался широкий формат пленки. В 1994 году на базе фабрики создано Держфильмофонд Украины, а в 2000 году фабрику и киноархив объединили в одно государственное предприятие «Национальный центр Александра Довженко», — говорит заместитель главного инженера центра Сергей Бей-безпалько. — За 20 лет технологическое оборудование устаревший. Почти все тиражирование фильмокопий для украинского проката перенесено в Россию и Европу. Чтобы создать современную кинолабораторию, продали четыре старых здания. В этом году за вырученные средства заказали у французской компании «СТМ Дебри» новое оборудование на сумму 3 600 000 евро. 1 440 000 уже оплатили. С ним мы будем работать быстрее и качественнее. В грудни-сични его должны привезти, но через вмешательство в условия контракта Министерства культуры и туризма компания не знает, как действовать и что происходит в Украине».
По словам инженера, министр культуры Василий Вовкун и свой внештатный советник Сергей Круценко начали отстранять специалистов центра от переговоров и требовать от компании «СТМ Дебри» прекратить разработку технического дизайна лаборатории, мотивируя это тем, что никакого оборудования центр не получит. «Все пидлаштовуеться под Круценко. По проекту приказа, он будет главным на новом предприятии, к которому перейдет и старая аппаратура, и новая, которую только привезут из Франции. Нас освободят. Помещения со временем продадут. Генеральный директор Владимир Мандрика говорит, что министр в частных разговорах обещал Центр Довженко до нового года закрыть. Мы — государственная собственность. Он может прервать все контракты с заказчиками, и мы автоматически обанкротимся. Хотя до этого времени были самоокупающимся предприятием», — заявляет председатель профсоюза Центра Довженко, начальник производственного цеха Елизавета Сафонова.
Владимир Мандрика, в отличие от своей подопечной, от прямого ответа уклоняется. «Мне министр ничего подобного не говорил. Он, напротив, рад нам помочь. До этого времени мы за собственный счет удерживали Держфильмофонд. Это значительные расходы, которые центр не потянет после покупки нового оборудования. Для улучшения условий киноархива министр обещал выделить десять млн. гривен. Я не был на том собрании, после которого мои работники написали обращение в газету. Это их инициатива, которую можно расценить как действую против министра. Я такого действия не совершаю. Нас, как и остальные предприятия, зацепил экономический кризис. Вот это мы и обсуждаем с министром», — осторожно говорит господин Мандрика.
Сергей Круценко по телефону «УМ» комментировать свой визит в центр Довженко отказался. «Я там был без всякого приказа. Работники Центра не отвечают за невежество руководства. О ни одной ликвидации не шла речь. Через строительство станции метро «Голосеевская» в здании идет трещина. Говорили о прекращении разрушения», — отрубил Круценко и попросил больше звонить.
Было полсвета маловато, а теперь Украины многовато
Мы отправились на поиски треклятой трещины, которая угрожает разрушению целого Центра Довженко. Когда-то кинокопировальная фабрика имела шесть зданий, после продажи четырех остались две: одну сдают в аренду, во второй — павильоне — цеха и киноархив. «Для нас такое большое количество помещений были избыточным. Раньше мы для всего Советского Союза делали копии, а теперь в основном с украинскими фильмами работаем, рекламные ролики тиражируем. Из коммерческих фильмов имели «Красунчика», «Крошку на миллион долларов», «Инде». Сейчас делаем копии рекламного ролика для премьеры «Населен остров» за Стругацкими», — говорит руководитель цеха Елизавета Сафонова.
Она проводит меня по этажам центра Довженко. На шестом вряд стоят большие чешские машины. Из 14 реставрационных и машин для проявки запущено в действие лишь шесть. Госпожа Елизавета говорит, что цех раньше работал в три смены, выпускал 12 миллионов фильмокопий. Теперь такого объема нет, потому машины незачем запускать. На седьмом этаже готовится раствор для проявки. Через перекатни баки он попадает на шестой. Этажом ниже размещены стоковые баки. Наиболее пристальная работа на четвертом этаже. Здесь в отдельных кабинетах и звукозапись, и коррекция цвета, и монтаж, и печать позитива в темной комнате, где люди без света работают по восемь часов, и маленький кинотеатр с двумя экранами, где высматривают промахи в работе над копиями, и залы, где женщины в белых халатах руками наматывают пленку на металлические кольца, которые потом развозят по кинотеатрам.
Работники Центра Довженко уже не мечтают возобновить мощности, которые были на прежней кинокопировальной фабрике. Говорят, что Россия на этом рынке лидирует. «Большинство дистрибьюторов имеют корни в России. Что им сделать вместо 100 копий еще 20 для Украины из одного и того же выходного материала? Иногда делают показ в России, а затем те же копии передают в Украину», — вздыхает Бей-безпалько.
Киноархив пока еще перебивается в уже проданном помещении. Его работники флегматично рассказывают, что генеральный директор якобы готовит для них помещение в главном корпусе центра, но конкретно еще ничего не предназначено для хранения пленки. Для этого комнату нужно оббить специальным металлом, обеспечить холодильными установками, чтобы была стабильная температура +14 С. «Держфильмофонд — не сарай, где штабелями стоят коробки. У нас 39 166 единиц сохранения. Из архива материал не дается. Для этого делается копия, реставрируется оригинал. Потому очень удобно, чтобы киноархив имел технологическую базу», — делится инженер Сергей Бей-безпалько.
Елизавета Сафонова перезнакомила меня за день чуть ли не со всеми работниками. На прощание она как-то грустно посмотрела в глубь коридора и созналась, что нужно молодых подтягивать, а в Украине ни один виш не готовит таких специалистов. Весь коллектив Центра — это выпускники прежнего Ленинградского университета. «Должны замысел создать курсы при Центре. Чтобы была нам замена через пару лет», — говорит госпожа Сафонова.
Между этажами мы встречаем глубокую трещину в стене. Она залеплена лентами, которые фиксируют, оседает ли дом. Заместитель главного инженера показывает свидетельство экспертного совета, что трещина «прекратилась» и угрозы состояния дома нет. В Центре были работники метрополитена. Они признают свою вину и готовые за собственный счет ликвидировать последствия, и рабочих пообещали подбросить.
«Повреждения возникли во время строительства станции еще в мае. Четыре месяца тому назад оседание дома прекратилось. Если бы бы этот проект приказа касался трещины, то в нем речь шла бы о перенесении всего Национального центра на другое место, а не его ликвидацию. В том приказе кинокопировальную фабрику переносили, а киноархив оставляли на месте. Как только начались проблемы с оседанием дома, мы сразу обратились с письмами в Министерство и метрополитен. А теперь, когда все закончились, они говорят, что через разрушение нас нужно реорганизовать», — говорит Бей-безпалько.
«Кинокопировальную фабрику перевезти не удастся никому. Она будет или на Васильковской, 1, или ее не будет негде. Для обработки пленки нужна вода без химии и хлорки. Под нами есть специальные скважины. Городская вода по технологии не годится», — добавляет Сафонова.
Трещина в стене или в голове
Киновед Сергей Тримбач, заместитель генерального директора Национального центра Довженко с 1998 по 2004 года, считает, что трещина здесь ни к чему: «В приказе шла речь, чтобы Центр перенесли на студию Довженко. Коллектив делал сопротивление, потому приказ остался не подписанным, и теперь ребята пошли в обход. Поменяли тактику, но изменилась ли стратегия? Архив без технологического комплекса превратится в самый обычный состав. Мы работаем за образцом одного из наибольших киноархивов мира «Белые Столбы» в Подмосковье. Там не только составы. Есть реставрационные, копировальные машины. У нас меньше сохраняется пленки, и есть вспомогательное оборудование, как и в России. Теперь центр хотят реорганизовать, и бросили в эту историю Круценко, который ничего общего из кино не имеет. Возникают много подозрений, что делается коммерция под хорошими лозунгами. Тем более Национальный центр не имеет статуса «Национальный». В 2000 году, когда мы объединяли фабрику и архив, его не внесли в список национальных заведений Украины. А почему? Это же не сложная процедура, всего лишь вписать в список».
Осмотрев помещения Центра, которые уже много лет держатся на косметическом ремонте, и хоть кое-где «макияж» совсем осыпался, взвесив на фразу Круценко о «невежестве руководства» и на то, что генеральный директор Владимир Мандрика открещивается перед прессой от взбунтованного коллектива и все время повторяет о толерантности, я поинтересовалась, насколько прибыльным является Центр Довженко и может ли он себя назвать конкурентоспособным. «Мы не очень с прибылью. Все, что зарабатываем, отчисляется на зарплаты, на содержание. Заказов имеем мало, — жалится Мандрика. — Но с новым оборудованием дела пойдут лучше. Чтобы сделать кинокопии, предприниматели вывозят за границу 280 млн. долларов. Благодаря новому оборудованию мы будем с ними сотрудничать, и копии фильмов, которые будут идти в Украине, будут заказываться у нас. У меня неделю тому назад был разговор с Богданом Батрухом, генеральным директором компании B&H Film Distribution. Он говорил, что большинство своих фильмов будут обрабатывать у нас. Батрух закупив оборудование, будет делать у нас звук, дубляж, титры, а мы будем печатать его фильмы. И не нужно будет ехать в Лондон или Рим».
К сожалению, Богдан Батрух, компания которого покрывает свыше 40% прокатного рынка Украины, не подтвердил слов Владимира Мандрики: «Мы не имеем ни одного отношения к Центру Довженко. Он продал здание какой-то там третьей компании, у которой мы купили помещение для нашей студии. Заказывать будем рекламные ролики, когда привезут новое оборудование. Компании, с которыми работаем, имеют подписанные долгосрочные контракты с Италией и Англией. Там они делают копии намного более дешево и качественнее, чем в Украине. Чтобы перейти печатать у нас, в Центре Довженко должны быть цены ниже, чем в Италии, и профессиональность более высокой. Наши партнеры были в Центре, смотрели на оборудование. Оно устаревшее, не дает гарантии против пиратства. Мы будем заказывать ролики, лишь когда привезут новые машины. Если бы оборудование привезло 10 лет тому назад, из этого мог бы быть большой бизнес. Теперь кинотеатры переходят на Digitаl систему, которая не требует 35 мм пленки. Копия цифры ничего общего с пленкой не имеет, и это не стоит никаких денег».
С тем, что Владимир Мандрика через свою толерантность и умение со всеми договариваться может привести Центр к упадку, Сергей Тримбач соглашается. «К архиву ему безразлично. Мол, а чем у вас там занимаются, барахло это все. В Центре Довженко в бухгалтерии новые окна, а в цехе, где идет производство, все сыплется. Директор на это внимания не обращает. Что руководителя нужно другого, ни одного сомнения не имеет. Я не свожу с ним счеты. То, что он держится кресла, зависит от министерства. В 2004 году из Центра пошел главный инженер, заступница директора из производства, а затем я, человек, который возглавлял архив. На четырех страницах я написал объяснение в министерство. Богуцкий тогда посмотрел на это сквозь пальцы», — говорит Тримбач.
Владимир Мандрика своим руководством весьма доволен, а о «невежестве» говорит, что Круценко пусть на себя посмотрит: какое у него образование, сколько стажа работы на государственной службе и какие достижения. «Ко мне Центр зарабатывал 81 тысяча гривен, сейчас — три миллиона. Если ребята (Круценко и Зосимов) хотят быть директорами Центра, то пришли бы и сказали. Трем последним министрам предлагали по 100 тысяч долларов, чтобы меня сняли. Они не согласились. Если бы эти деньги они дали на новое оборудование, я бы сам написал заявление и пошел бы».
И в министерстве умеют плакать
В частном общении с коллективом Центра Довженко мне не раз предлагали спросить, а что по этому поводу думает Анна Чмиль, председатель Государственной службы кинематографии, наивысшей киноинстанции. Неделя «Украине молодой» корректно давали понять, что Анна Павловна избегает общения с прессой. То она весь день бегает из одного собрания на другое, а к ночи сидит на коллегии, то по телефону грустно звучит: «пи-пи-пи». На одной из пресс-конференций я все-таки «поймала» Анну Павловну в коридоре. «Не пишите меня, пожалуйста. Прошу вас по-человечески. Меня выгонят из работы. Я дважды встречалась с коллективом и честно им говорила: «Это бизнес!», — нервничая говорит Анна Чмиль с полными боли глазами…