И одна лишь мечта – о тракторе!..
Украинские фермеры не боятся СОТ: они работают без помощи государства. Причем на удивление эффективно
Нина РОМАНЮК
Александр Веремчук – парень отчаянный, а потому отважился вложить деньги именно в село. Хоть мог спокойно заняться хотя бы и торговлей и жить и горя не знать. И не морочить себе председателя, где взять кредит на новый комбайн, как купить минудобрения и т.і. Может, потому, что был и остается сельским человеком, той деревенщиной, но в наилучшем понимании этого слова, на плечах которых и держится доныне наше многострадальное село…
Дом Веремчукив в Секуни найти несложно. Добротная, под «шубой», а главный ориентир – величенький машинно-тракторный парк под навесом через дорогу напротив. За этими описаниями и находим фермерскую усадьбу. Новый дом Сашко уже заложил, но никак не достроит. А пока места хватает их семейке в тещиному. Достроил второй этаж, довел все толком – и не тесно. В семье подрастают две дочки, Палаче уже шестнадцать, Олюни – четырнадцать. Назову своему фермерскому хозяйству они составили с первых букв имен членов семьи: Александр, жена Лариса и дочки Катя и Ольга. Так и родилось «ОЛКО», одно из мощнейших фермерских хозяйств на Старовиживщини. Именно из тех, которые начинали с нуля и за которыми не стояли ни крутые, ни влиятельные покровители. Лариса работала зоотехнией в колхозе, Саша – механизатором. Когда все начало разваливаться, как и большинство жителей Секуня и других сел, они оба стали ездить в Беларусь. Сумками спасались тогда от безденежья или не все пограничные районы Волыни. Кто на Польшу ездил, кто – в Румынию, а полищуки – к сусидив-билорусив. Большая «гендельна» революция позволила заработать кое-кому свой небольшой стартовый капитал.
Заработаны деньги Веремчуки не вложили ни в бизнес, ни в торговлю, а вгатили в землю. К своим 20 гектаров взяли в аренду еще 300, и то не в своем селе, а в соседнем Мизовому, потому что там земли более плодородны. Даром что к ближайшему полю – пятнадцать километров. И начали хозяйничать.
- Вот все, что видите, вся техника, все здания были куплены и построены на собственные средства. Должны были покупать весь набор своей техники, чтобы ни от кого не зависеть. В прошлом году смог приобрести два новых трактора, 240 тысяч кредита брал. Кормоуборочный комбайн купил, государство обещало повернуть кредитные проценты – не повернула. Все, что зарабатывали, опять в технику вкладывали. Технику приобрели и для выращивания свеклы, а уже невыгодно свеклой заниматься. Была бы какая-то стабильность или квоты, как во всем мире, – можно выживать. А то все вслепую, не знаешь, как оно завтра вернется, – рассуждает Александр. – А хочется же и людям хорошую зарплату дать, и самому что-то заработать. Плохой тот солдат, который не мечтает быть генералом. И я мечтаю! О новом комбайне. У меня есть старые пять комбайнов, но хочется и новый. Брать в лизинг – почти полмиллиона переплачиваешь. Кредит в банке, где я все годы брал кредиты и своевременно возвращал, не дают. У них новое указание – обслуживать тех клиентов, которые имеют не меньше двух тысяч гектаров земли.
В этом году Веремчук посеял 280 гектаров зерновых и только 15 гектаров свеклы – не хочется работать на убыток. Остальные – травы. На фермерской мини-ферми удерживает 40 председателей скота, до 200 свиней. За племенными телочками три года тому назад ездил в племгосподарство на Иваничивщину. Заплатил по 7200 за каждую, зато молока доит больше, чем весь прежний колхоз. Летом по 300 – 400 литров молока в день доят, то есть до 30 литров от каждой коровы. При таких буренках и больших деньгах не жаль. Вся ферма «ОЛКО» на каких-то 30 сотках разместилась. Коровы содержатся в коровниках круглогодично, на выпас не гонят. Помогают Веремчукам возле скота ходить несколько наемных рабочих. На сезонную работу нанимают семь механизаторов. Мог бы Веремчук купить еще сотню коров и помещение нашел бы. Но, опять же, кредит нужно брать. Просит районный совет помочь – не слышат там фермера. Даже кредит за трактор не хотят погашать. Хоть он депутат районного совета, авторитетный человек и почтенный хозяин. А главное – молодой человек хочет работать, хочет развиваться, а ему не дают. Если бы в районе фермеров было много – было бы понятно. Парадокс?
- Сашо, Вы не считали, сколько уже вложили в свое дело? – спрашиваю. – Миллион уже будет?
- Смилуйтесь! Я не считал. Если бы посчитал, то уже давно бы разочаровался. Работаем, чтобы себе на прожиття что-то осталось, чтобы людям зарплату дать и налоги оплатить. Досадно, что я столько лет толкусь и не могу своих людей на современный трактор или комбайн посадить. Нашими старыми, чтобы тысячу гектаров вспахать, нужно из всего района технику согнать. Представьте трактор, который не 40 литров солярки на гектаре съедает, а восемь?
Понятно, все новое и неизвестное всегда пугает человека. Эфемерный украинский рынок земли, вокруг которого столько времени ломают копья политики, рано или поздно станет реальностью. И фермер, на которого на заре украинской перестройки возлагались такие большие надежды, чувствует закономерный страх: не останется ли он на обочине этого процесса, сможет ли он реально выкупить те земельные лоскутки, на которых сейчас работает? Если нет, тогда где его место? Напуганные опытом других стран, волынские хозяева обеспокоены не только последующей собственной судьбой, но и крестьянства как класса в целом. Потому что от того, какой аграрный курс возьмет Украина после вступления к СОТ, будет зависеть последующая судьба украинского села как такого. Если будет односторонняя поддержка лишь крупнотоварных производителей – через 10-20 лет на месте украинских сел останутся пустоты. Как говорят фермеры, приедет трактор стоимостью один миллион гривен или долларов, снесет все хати-пустки, распашет площади… Так произошло в свое время в США. Когда же власть сделает ставку в поддержку разных форм собственности и даст одинаковые условия для выживания как мелкому хозяину, так и крупнотоварному, – село наше будет жить и работать. Вообще государство не должно разделять сельского производителя за такими категориями. Должно быть одна-едина название, а отсюда – и одинаковые условия для ведения хозяйства.
Наученный на собственном опыте, Веремчук все равно не опускает рук. Невыгодно свеклу стало сеять – сделает ставку на мясо и молоко. Вон за ним в их Секунь заготовители аж из Львовщины приезжают. В цене молоки будут. В прошлом году на мясо продал 21 голову ВРХ весом по 500-600 килограммов. Можно попробовать рипаком заняться. А еще именно на него вышли поляки и предложили попробовать выращивать… лозу. Ту же энергетическую лозу, на которую делают ставку и в Польше. Чтобы уменьшить использование газа, нужно замещать его экологически чистым топливом. «ОЛКО» имеет уже 50 гектаров ивы на рассаду. Польская фирма планирует засадить этой культурой в районе около 1000 гектаров. Плантации можно использовать 20-25 лет. На бедных полесских почвах только бы иву и выращивать, продавая за границу, и самим использовать! Опыт показывает, что выращивание ивы является прибыльным делом, особенно для индивидуальных крестьянских хозяйств. Прибыль можно получать и от продажи саженцев. Урожайность свежей массы ивового дерева может достигать до нескольких десятков тонн из гектара.
Вот и думай, фермерская голово, взвешивай, стоит ли втыкаться в еще не звидану, новое дело? Веремчук не из тех, кто боится рисковать. Он решил рискнуть. Кстати, завод из производства топлива из энергетической ивы планируют построить поляки в Старой Виживци.
Оглядываясь на опыт соседней Польши, фермеры Волыни понимают, что СОТ рано или поздно будет диктовать им свои правила игры. Готова ли Украина принять их полностью без разрушительного вреда для украинского села? Рост безработицы, выброски за борт мелких производителей, экспансия импортированных продуктов – это то, что страшить больше всего. По прогнозам экономистов, в Украине останется 6-7 тысяч хозяев, остальные исчезнут из рынка через конкуренцию. Если бы 14 миллионов наших крестьян не кормилось только от земли, не было бы чего бояться. Польский крестьянин, лишившись двух своих коривок-годувальниць, спокойно может прожить на свою безбедную пенсию. Его украинский брат вряд ли о таком может мечтать в ближайшее время. Тяжело спрогнозировать, как повлияют международные субсидии на наше село. Не боялся бы и украинский крестьянин ни Сотую, ни рынку земли, если бы имел определенные гарантии, что государство в который раз не бросит его на произвол судьбы. Что будет иметь он дешевые кредиты в банке, чтобы ту землю купить, как имеет поляк. А то стоят в очереди за нашей землицей немцы, голландцы, поляки. Как не бояться денежных мешков, которые могут поглотить и единоличников, и фермеров, – вместе взятых? Тем более, когда власть на местах демонстрирует откровенное игнорирование фермерства. На бумагах будто все в ажуре, а в действительности идет экономическая блокада – с одной стороны и психологическая атака – из властной стороны, с напоминаниями наподобие «у вас нет перспектив», «всходите из арены» и т.і. Выход из такой ситуации они видят один: гуртуватися за производственными интересами. Хоть и не нашлось земледельцу в парламенте кресла, зато слышать его, учитывать его точку зрения, куда двигаться украинской телеге, – этого права у крестьянина еще никто не отобрал.